По данным автономной администрации Северной и Восточной Сирии, более 300 000 человек уехали с оккупированных территорий Северной Сирии. АNF поговорил с беженцами-езидами.

Мехди Саид Лехо родом из Шекерии, что расположена недалеко от Сарекание (Рас-Аль-Айн). В настоящее время он является вынужденным переселенцем в Дербасие (Аль-Дарбасия). Он рассказал о своем побеге от оккупантов: «Турецкая армия открыла огонь из артиллерийских снарядов в окрестностях нашей деревни. Я выбежал с родными на улицу. Затем, после обстрела, мы вернулись в свои дома. Но через полчаса после нашего возвращения обстрел начался заново. Тогда нам пришлось уносить ноги. Мы все вместе убежали в деревню Хирбет Айд и поселились у наших родственников, живущих там. Но так как условия жизни там очень плохие зимой, нам пришлось снова уехать. И теперь мы живем здесь с двенадцатью семьями и родственниками в деревне Хирбе Хве около Дербасии».

«Пока они там, мы не вернемся»

Многие семьи из этого региона переселились в деревни в Хасеке (Аль-Хассака) и Дирбесии, сообщает Лехо и объясняет, что, даже если оккупационные силы предложат им возвратиться, они не сделают этого: «Даже если бы они сказали сейчас: «Возвращайтесь к нам», мы не вернемся в нашу страну, пока на ее территории. Как только они уйдут, мы возвратимся. Старик из соседнего села Бехирийе вернулся в свою деревню, и его взяли в заложники и потребовали деньги от его семьи. Его продержали в плену десять дней. Если бы он не был старым, они бы точно не освободили его. Но мы не хотим ничего больше, чем вернуться в наши дома и на нашу родную землю».

«Они разграбили все»

Зекия Сеид Хелеф — езидка, которая тоже была вынуждена бежать от вторжения. Вот что она рассказала АNF: «Я езидская мать. У меня четыре дочери и два сына. Когда начались атаки, нам пришлось остаться там, где мы жили. Потом мы ушли в деревню Хирбе Хве, пробыли там несколько дней и вернулись в надежде, что больше ничего не произойдет. За это время банды разграбили всю нашу собственность. Теперь мы не можем вернуться. Поскольку мы езидские курды, они не дадут нам спокойно жить на нашей земле. Мы видели, что они сделали в Шенгале и Африне. Пока они там, мы не можем вернуться».

Мюмин из Тил-Сехера говорит: «Они разграбили нашу деревню, сожгли все. Пока хоть один из них все еще там, мы не сможем вернуться. Но мы никогда не откажемся от нашей земли».